Мониторинг 5. Домашняя библиотека

Тема в разделе "Объявления и опросы", создана пользователем Мила, 15 фев 2017.

?

Моя домашняя библиотека...

Голосование закрыто 15 мар 2017.
  1. это пылесборник; на помойку.

    0 голосов
    0,0%
  2. стала бессмысленна - есть интернет, аудиокниги; думаю избавиться, распродать.

    0 голосов
    0,0%
  3. это сувениры из прошлой жизни; кое-что раздариваю и увожу на дачу.

    0 голосов
    0,0%
  4. это часть моего жилища; создаёт уют, пусть будет.

    1 голосов
    20,0%
  5. содержит неплохие книги, до сих пор иногда беру их с полок.

    4 голосов
    80,0%
  6. нужна для работы и досуга, не всё есть в сети; иногда покупаю новинки.

    3 голосов
    60,0%
  7. моя гордость; с экрана не читаю, аудиокниги не слушаю, только бумага!

    0 голосов
    0,0%
Можно выбрать сразу несколько вариантов.
  1. Мила

    Мила Администратор

    И это снова я с очередным Мониторингом.
    Что удивительно, если учесть рекордное количество откликнувшихся на мой последний опрос - 2 (два) человека - и клятву самой себе никогда, ни при каких обстоятельствах не устраивать больше здесь никаких опросов. Но любопытство снова заставляет меня спросить кое-что уважаемых соучастников на этом форуме (к тому же - кто знает? - может быть, последний рекорд будет побит).

    Вот стоят у вас дома книги на полках. Это домашняя библиотека, которую собирали вы, ваши родители, а при благородной родословной - и дедушки с бабушками. У кого-то она состоит из нескольких десятков книг, у кого-то - из нескольких тысяч (как у меня, к примеру). Это неважно, сколько полок занято книгами, главное - бумажные книги есть, есть библиотека.
    А теперь вопросы: что она теперь для вас? Есть ли у вас какие-то планы в отношении её?
    Наверху сделаю голосование с несколькими ответами, но, скорее всего, если у кого-то из вас есть, что сказать об этом, мои варианты не вместят в себя весь смысл. Пишите, если хотите.
    Ведь интересного много: дорожите ли вы бумажными книгами и покупаете ли их до сих пор? Как эти книги сопровождали вас всю вашу жизнь? С какими любимыми книгами вы не расстаётесь? Есть ли настольные книги? Сводила ли вас судьба с помощью книг с людьми, с которыми иначе вы бы не встретились? И прочая, прочая.

    Желающие проголосовать, количество вариантов не ограничено. Так, на всякий случай.


    [​IMG]
     
    list нравится это.
  2. Мила

    Мила Администратор

    Тоже люблю книжные лавки. И библиотеки.
    Я ведь вообще "гарнитуры печатной дочь". Помню, читала Шекспира лет в 13 в фолиантах не знаю какого года издания, сидя в фонде библиотеки. И листала огромные тома истории мирового искусства тоже там, и больше таких фолиантов не видела нигде. Что это было за издание, не знаю. И люблю запах и новых, и старых книг - ванильный и сладкий или кисловатый, похожий на запах на торфяниках, когда бумага мелованная. А мама вот терпеть его не могла. И не любила ощущения прикосновения к страницам. Но это уже профессиональное, после долгой жизни и работы среди книг.

    Не верю, что бумажная книга умрёт. Скорее, заживёт в новых материалах - с нетлеющей искусственной бумагой, высокостойкой совершенной полиграфией.
     
  3. Мила

    Мила Администратор

    Голос прагматика.
    Про электронные сервисы и бумажные книги.

    "Часто можно услышать, что классические и домашние библиотеки и бумажные книги больше не нужны, потому что "все есть в интернете" и "электронные версии удобнее". Проблема заключается в том, что у интернета не такая уж хорошая память, и найти в нем материалы 5-ти, 7-ми, 10-летней давности порой бывает невозможно. Онлайн-библиотеки блокируют за нарушение авторских прав, а размещенные в интернете тексты изобилуют порой чудовищными ошибками и искажениями и зачастую не соответствуют бумажным оригиналам. С другими материалами тоже все непросто. Скажем, фото со временем просто куда-то исчезают, изображение на загруженном лет 7 назад в интернет видео размывается настолько, что его невозможно смотреть. Новостные сайты закрываются или модернизируются, уничтожая старые архивы или переводя их на другие адреса. Электронные книги, которые как Вам кажется, уж точно доступны онлайн всегда, в самый нужный момент могут оказаться доступными только за деньги или недоступными вообще нигде. Может казаться, что весь контент с сайтов, форумов и блогов поглощают соцсети, но там с хранением контента дела обстоят не лучше.
    На днях что-то произошло с соцсетью ВКонтакте (она вообще стала работать на несколько порядков хуже после ухода Павла Дурова и его команды - про слежку за пользователями я даже не говорю, сейчас меня интересует только техническая часть) - в итоге не стали отображаться многие загруженные в нее фотографии. А я использовал ВК в качестве фотохостинга для своего ЖЖ, Сам ЖЖ как фотохостинг использовать проблематично, потому что там ограничен объем загружаемых материалов 2 Гб. Можно увеличить его за деньги до 10 Гб, но это предел - больше вам места не дадут ни за какие деньги. К тому же картинки, загруженные в сам ЖЖ где-то через год-другой также перестают отображаться по непонятным причинам. В фейсбуке у всех загружаемых картинок т.н. плавающий или меняющийся адрес, то есть вставив какую-то картинку из ФБ на свой сайт, вы уже через несколько месяцев обнаружите, что она также не отображается. Я знаю, что есть и другие фотохостинги, но у каждого из них свои проблемы - где-то назойливая реклама, где-то требуется плата за очередное пространство, где-то точно так же все со временем исчезает, как и сам ресурс.
    Яндекс за последние годы уничтожил целый ряд своих сервисов, которыми пользовались миллионы людей. Например, бесплатный конструктор сайтов narod. У меня в итоге полетел сайт апрельских юношеских чтений "Произведения Ф.М. Достоевского в восприятии читателей 21 века", которые мы ежегодно проводим в Старой Руссе уже 19 лет.
    Потом эти постоянные блокировки по чьим-то доносам и надуманным поводам, сбои в работе провайдера, ddos-атаки, хакерские взломы и проч. делают интернет-ресурсы крайне неустойчивыми и доступными пользователю отнюдь не в любой момент. А старая добрая книга стоит себе на полке и есть не просит. Ее сложно заблокировать, и покупать надо всего один раз в жизни. Хотя футурологи шутят, что дескать в будущем правообладатели все-таки пролоббируют закон, запрещающий обмениваться даже бумажными книгами и пользоваться ими кому-то, кроме того, кто за них заплатил".


    Николай Подосокорский

    ________________________

    Ответвление от этой темы теперь здесь.
     
  4. Мила

    Мила Администратор

    "...в России литература и жизнь постоянно подменяют друг друга".

    "Текстуальные фантазии будут востребованы. Хотя бы для тех же сериалов. Все-таки каждый фильм, каждый музыкальный ролик начинается со сценария, который пишет некий условный писатель. Если даже это делает сам режиссер, он на время влезает в шкуру писателя, вспоминает принципы построения сюжета, придумывает диалоги. Литература — это зафиксированные в тексте фантазии. Без этого человечество пока обойтись не может".

    "Рано или поздно человечество начнет избавляться от домашних библиотек, книга навсегда перекочует в культурные хранилища. Бумажная книга станет музейным экспонатом, тиражи бумажных книг будут небольшими, внешний вид их будет завораживать настоящих библиофилов. Книга станет дорогим удовольствием для избранных любителей. Как живопись маслом. Сейчас у всех культурных людей дома есть альбомы с репродукциями картин художников, чего еще не было, например, в XIX веке, когда люди заказывали копии картин или даже покупали оригиналы. Сейчас живопись покупают избранные любители. Так будет и с книгой".

    "Конечно, за эти десятилетия у меня наросла толстая читательская кожа, не позволяющая непосредственно радоваться тексту, как сорок лет назад. Да и литература сейчас переживает не лучшие времена, уместнее говорить о застое. Новых звезд пока не видно ни у нас, ни в мире. Франзен, Уэльбек — это хорошо, крепко, умно, но это не вспышки новых звезд, а равномерное и во многом предсказуемое свечение. Вот «Благоволительницы» Литтелла вспыхнули — и погасли. Хотя это прекрасный роман. В последнее время я стал многое перечитывать. Если нет новых звезд, можно наслаждаться светом от вспыхнувших давно. Он все еще идет к нам".

    Владимир Сорокин

    Источник.


    [​IMG]

    ________________________

    Ответвление от этой темы теперь здесь.
     
  5. Мила

    Мила Администратор

    Хотелось бы с уверенностью сказать, что, получив конкурентов в виде интернета, электронных книжек и аудиокниг, бумажная книга не сдалась и выжила, став ещё прекрасней. Мудрые высококультурные издатели стремятся издавать книги, которые стали бы гордостью библиофила и новым украшением его библиотеки. Книга стала действительно лучшим подарком и не стыдным наследством для детей и внуков.
    Однако я смотрю на тиражи, на развалы книг с сомнительным содержанием и отвратной формой, вздыхаю и не могу сказать с уверенностью всё это. Как были роскошно изданные книги редкостью и вещами скорее статусными (у кого только они не красовались дома на полках, не дойдя до полок в книжном магазине и не доставшись тем, кому они и правда были нужны), так и остались.
    Из последних новых книг, которым я была по-настоящему рада, у меня на полках книги Юрия Норштейна и Михаила Алдашина.
    Смотрю сейчас с тоской на рекламу "Манги Хокусая" и понимаю, что её у меня никогда не будет. А это же просто роскошь, что за книги.
     
  6. Мила

    Мила Администратор

    "Г а е в. А ты знаешь, Люба, сколько этому шкафу лет? Неделю назад я выдвинул нижний ящик, гляжу, а там выжжены цифры. Шкаф сделан ровно сто лет тому назад. Каково? Можно было бы юбилей отпраздновать. Предмет неодушевленный, а все-таки как-никак книжный шкаф.
    П и щ и к (удивленно). Сто лет... Вы подумайте!..
    Г а е в. Да... Это вещь... (Ощупав шкаф.) Дорогой, многоуважаемый шкаф! Приветствую твое существование, которое вот уже больше ста лет было направлено к светлым идеалам добра и справедливости; твой молчаливый призыв к плодотворной работе не ослабевал в течение ста лет, поддерживая (сквозь слезы) в поколениях нашего рода бодрость, веру в лучшее будущее и воспитывая в нас идеалы добра и общественного самосознания".

    Антон Чехов, "Вишнёвый сад"

    Мысль Алёны Солнцевой, которую я вычитала сегодня в сети - когда Гаев "произносит свой монолог про шкаф, я вдруг осознала, что сегодня это звучит как эпитафия книжной культуре, причем именно позднесоветской, фетишизировавшей книгу" - напомнила мне наш разговор с дочерью. Я спросила её, что из домашней библиотеки ей дорого, что, при разных обстоятельствах в будущем, нужно для неё сохранить. Первым она назвала собрание сочинений Чехова.
    Помню, ещё в школе она писала сочинение по его рассказам - так прониклась атмосферой его прозы, так постаралась, что после зачитывания учительницей в классе её сочинения другие девицы не поверили, что оно написано Лизой. При всём их уважении к Лизиному уму и её литературным способностям, они упорствовали в том, что она его откуда-то списала. )
    Может, и правда, существование этой облой стозевной России не только украшено и возвеличено трудом российских литераторов, но и оправдано тем, что эти литераторы писали о ней и вдохновлялись этой землёй. Как питательная среда (иногда уродливая и ядовитая) для части мировой литературы и прочих искусств она и важна для цивилизации.

    ________________________

    Ответвление от этой темы теперь здесь.
     
  7. Мила

    Мила Администратор

    "Сделать детскую (средне-старшую) книгу, чтобы охватить мировую историю и главные и проклятые вопросы, а текста поменьше и картинок побольше, про клиповое сознание не забываем, одно ударное впечатление и как-то все вокруг должно увязаться, пусть читатель "элементарных вещей не знает".
    В центре основная сцена, по бокам виньетки, ключевая реплика, подпись с основными данными. Остальное доберут в интернете, сунутся в книги, вынут из воздуха, найдут в себе. Не расписывай. Дай ключик.
    Да только невозможно расслабиться и поверить, что клиповое сознание, картинка вместо текста, отсутствие базовой подготовки, сочетается в потенциальном читателе с готовностью дополнять информацию, складывать ее в своей голове, думать дальше.
    Угу, да. А вот иконописцы могут поверить. Довериться тому, с кем говорят. Основная сцена, по бокам врезки, два-три слова: "Заповедь новую даю вам", "Господи, я недостоин", Жено, сей сын твой"..Чем не клиповое сознание. Но у иконописца Бог, и братия, и традиция, и своя вера, а у меня что?
    Реален ли потенциальный читатель? Который ничего не знает и не желает долго читать. Как мне поверить в него, если он не знает того, что знаю я ,и не хочет слушать? Тут и в себя не поверишь.
    Вытащить главное. Лицо и руки. Реплику, обращенную ко мне, к другому, к потенциальному. То, перед чем мы равны, двое или трое собравшихся, а не разделены на исчезающего автора и несбывшегося читателя.
    Клиповое сознание - оно же коммуникативное, как встарь. В основе его доверие к собеседнику и "большая реальность". Но скажи только слово, и... наладится?"

    Любовь Сумм


    [​IMG]


    "То, какой носитель ты выбираешь, зависит от множества причин - и большая их часть сугубо практические, бытовые. Я читаю очень много - гораздо больше, чем практически все другие люди. Большую часть книг я читаю до выхода, и мне важно получать их быстро и безболезненно. Я читаю не дома - в дороге, в кафе (вот как сейчас), в перерыве между, скажем, отвозом детей в школу и началом занятий в университете. Я всегда читаю несколько книг одновременно. Я размечаю текст маркерами, ставлю закладки, выписываю цитаты (и люблю, чтобы это можно было сделать быстро, не перенабирая иногда по полстраницы текста). Все это предопределило мой выбор в пользу книг электронных. А еще я не питаю специальной нежности к книге как материальному объекту (за редчайшими исключениями вроде книг детских, антикварно-винтажных или дизайнерских), поэтому не стремлюсь ими обладать и их хранить дома - ну, так у меня с материальными объектами вообще не самые тесные связи.
    Означает ли это, что я как-то против книг бумажных? Да нет, конечно. Если вы читаете вечером, дома, после работы и прочитываете при этом три-пять книг в месяц (нормальный, даже хороший непрофессиональный темп), то почему бы не бумага - мой любимый муж читает бумагу (которую я ему честно покупаю или выпрашиваю у издателей). Словом, усматривать в приверженности бумажной (или электронной) книге что-то помимо банального удобства и привычки, на мой взгляд, просто смешно.
    Другое дело, конечно, что количество прочитанного часто коррелирует с тем, какие книги вы читаете - электронные или бумажные. Все мои по-настоящему МНОГО читающие знакомые - и коллеги, и просто запойные читатели, читают в электронном виде в силу примерно тех же причин, которые я описала выше. А еще я очень часто сталкиваюсь с тем, что любовь к бумаге становится фактической индульгенцией для не-читания".

    Галина Юзефович

    ________________________

    Ответвление от этой темы теперь здесь.
     
  8. Мила

    Мила Администратор

    Конечно, люди разбирались и продолжают разбираться в том, что такое мышление. К тому, что
    добавлю, что абстрактные вещи, не имеющие образов, - это тоже плоды человеческого мышления, как, к примеру, высшая математика (которой мыслят не только математики; скажем, я тоже люблю посчитать в уме, да чтобы числа были побольше, да действия посложнее). Я бы не решилась лишать интеллектуалов, любящих оперировать абстрактным, права на мышление в пользу людей, мыслящих конкретными образами.
    А вот ещё феномен. Мне мой старый друг рассказывал - давно, лет семь назад, до всех событий нашей новейшей истории - что, когда он приезжает в Крым, то начинает думать по-русски. А когда возвращается в Одессу - снова думает на украинском языке. Я полагаю, он не уникален в этом отношении.

    Вы процитировали не Галину Юзефович, а Любовь Сумм.
    Она сожалеет не о том, что человек не мыслит словом. И словом человек, конечно, мыслит. Любовь Сумм сожалеет, что "клиповое сознание, картинка вместо текста" - это ущербное сознание, которое не воспримет воплощение её идеи - богато иллюстрированную книгу с минимумом текста, которая охватила бы "мировую историю и главные и проклятые вопросы".
    Она сожалеет о недостатке "желания разобраться", но, как видно из конца её высказывания, надеется на лучшее, на то, что это сознание в хорошем смысле слова архаично и потому способно на коммуникацию и на то, чтобы "дополнять информацию, складывать ее в своей голове, думать дальше".
    Если судить по моим детям, "клиповость" сознания не мешает углубляться в разные предметы. Они способны заинтересоваться чем-нибудь глубоко и надолго, только ищут ответы теперь не в собраниях сочинений и хрестоматиях, а в компактных информационных источниках в сети, собирая из них, как из элементов, представление о предмете.

    А вот у нас, старых людей, есть другая и, на мой взгляд, отвратная черта, связанная с литературой (а также с кино). Не хотела бы я, чтобы на это натаскивали молодёжь. Бывшие пионеры-комсомольцы (как и их отцы и матери, деды и бабки) очень любят искать примеры в литературе. На кого равняться в жизни (самое тошнотворное), подтверждение каких-то исторических законов (глупость), подтверждение того, что люди делают или должны сделать в реальности в заданных условиях (ещё большая глупость), подтверждение реальности или нереальности каких-либо феноменов, чего-то иррационального (кромешная глупость)... И прочее. Я этим переболела, а люди хворают, как и прежде.
     
  9. Мила

    Мила Администратор

    "Новый исполнительный директор Национального книжного фонда США (того самого, который присуждает и вручает Национальную книжную премию - одну из самых престижных американских книжных наград) Лиза Лукас сказала, что видит себя эдаким "чир-лидером от литературы" и стремится пропагандировать любовь к писательству и чтению. Все стебутся, понятное дело, а мне кажется, что хороший чир-лидер с этими, как их, нарядными пипидастрами - именно то, чего литературе сегодня очень не хватает. И не только американской, ох, совсем не только американской.
    (с тяжелым вздохом пошла расчехлять пипидастр)"

    Галина Юзефович

    Мне нравится позиция литераторов - писателей, издателей, переводчиков - и благодарных читателей, которые не предаются унынию, а любят книги и стараются эту любовь передать другим. Как приходит эта любовь к людям, я не знаю, но уверена, что ни у кого не обходится без домашней библиотеки - не обязательно с тысячами книг по всем стенам, а хотя бы с пары полочек над столом.
     
  10. Мила

    Мила Администратор

    "...все наши представления о том, что такое образование, стандарты интеллигентности, интеллектуальности, — все ушло в прошлое. Оттого, что они меньше читают, они не становятся менее сложными. Просто мы приобретали сложность за счет чтения, они — за счет таких информационных потоков, от которых у нас бы башка треснула".
    Константин Богомолов
     
  11. Мила

    Мила Администратор

    [​IMG]


    "У гробового... младая... играть


    На коротком перегоне метро между Трубной и Достоевского - вагон к году литературы-2015, весь в именах и словах. Диккенс о надеждах, Голдинг об ответственности, Кафка об отваге поступка, Золя: Читать писателей иных веков - беседовать с путешественниками. Тургенев кратко и круто - русский язык так богат, что заимствовать нам нечего и незачем. Выглядит непременной цитатой из классиков марксизма-ленинизма среди роскоши взаимного чтения и заимствования. Прекрасная идея: "из библиотеки такого-то", "любимая книга такого-то". Что читают пишущие по-русски.
    Знакомые имена, прямо-таки списком (поминальным?) над дверьми вагона. 2015 год, уже посмертие, но еще не распад? Вон тот теперь с оружием сами-знаете-где, та ославлена русофобкой, этот уехал, те подписали, а эти наоборот, эти никогда не подадут руки тем. Уже не представить себе рядом ни этих людей, ни этих имен.
    Каким чудом могло бы стать такое "подмосковье", вай-фай и прямо тут скачиваешь рекомендованную книгу, все продумано, обустроено. Красивая новая станция. Культурный горожанин. Писатели рядом с читателями.
    Призраки обступают - непредсказуемого прошлого и убывшего будущего.
    Выходишь на станции, на стенах силуэты, женский и мужской, бегут навстречу, замурованные персонажи, тень моя на стенах твоих. Огромный лик Достоевского впереди, замыкает переход. Черно-серо-белая мозаика. Жутковато. Такая обесцвеченная мозаика и не объемна, и не плоска, ощущение не сверхъестественности, а противо. Идешь прямо на нее, за ней - тупик или жерло?
    Но в том же углу перед мозаикой-ликом отведен специальный пятачок для бродячих музыкантов. С улиц прогнали, а тут обозначено официально, что играть можно и вознаграждение на усмотрение. Паренек наяривает, поет высоким голосом, что-то английское, разбираю немногие слова. Женщина при нем, старше его настолько, что я усомнилась - герлфренд или мама? - с умилением снимает солиста на планшет, пятясь, вжимаясь в стену и, наконец, полностью закрывает от меня Достоевского".

    Любовь Сумм
     
  12. Мила

    Мила Администратор

    [​IMG]


    "В последние лет десять единый вектор чтения вообще был утрачен, его не существует. Существуют непересекающиеся друг с другом читательские группы. Уже и Акунин не мейнстрим, не звезда национального масштаба, как это было раньше. И даже Маринина не мейнстрим. Они звезды лишь внутри своего сегмента.
    Знаете, почему большие издательства стали обращать внимание на интеллектуальную прозу класса Толстая—Улицкая? Вовсе не потому, что им вдруг стали нравиться серьезные и умные книги.
    Просто сектор массовой литературы просел: развлекательное чтение уступило место развлекательному смотрению. Видео по запросу отожрало ту аудиторию, которая развлекала себя дешевыми детективами. Скачать кино и смотреть его на смартфоне проще, чем купить даже дешевую книжку.
    Массового читателя этих книг больше нет, есть зритель, которому все дают бесплатно. И в итоге Улицкая, Устинова и «50 оттенков серого» стали сопоставимы с точки зрения книготорговли. Так что странно говорить о подъеме интеллектуальной литературы. Это не интеллектуальная поднялась, это массовая просела".
    Александр Гаврилов, программный директор Института книги

    "Привычка к чтению и жанровые предпочтения никуда не делись. Изменился только носитель, хотя полной замены и по сей день не случилось. Для многих электронная книга — дополнение к бумажной. Они вполне совместимы. Допустим, дома человек читает с листа, а в дороге с экрана смартфона. Преимуществ много: цифровое издание не занимает место, за ним не надо ехать в магазин, оно заметно дешевле стоит. Но суть-то та же. Все равно ты читаешь книгу.
    Электронная книга, по большому счету, конкурирует не с бумажной, а с видео, с играми и другими развлечениями.
    И пока эту конкуренцию выдерживает".
    Евгений Селиванов, руководитель издательского проекта «ЛитРес: Самиздат»

    "В 1990-е все стремились издать неизданное за годы советской власти, насытить рынок. Потом гонялись за яркими новинками. Многие работали по принципу медиа, ориентируясь на инфоповоды. Такое и сейчас есть, но этого стало гораздо меньше. Уже нет стремления мгновенно реагировать на конъюнктуру. Книги-однодневки потому и однодневки, что завтра они исчезнут, никто не вспомнит о них.
    Еще десять лет назад словосочетание «образ будущего» имело смысл: новая машина в кредит взамен старой и все такое. А сейчас никто не знает, что будет завтра. И это не чисто российская ситуация, так во всем мире. Через месяц, через неделю может произойти что угодно. Гонки за завтрашней модой стали бессмысленны. Будущее не спросит финансовых аналитиков, каким они хотят его видеть, оно просто наступит. Сегодня и завтра — уже не такие актуальные темы для размышлений. Пришло время брать шире".
    Борис Куприянов, член экспертного совета ярмарки Non/fiction, директор магазина «Фаланстер»

    Источник.


    [​IMG]

    Андре Кертеш
     
  13. Мила

    Мила Администратор

    "Когда-то книги не покупали, а доставали, потому что они были дефицитом. О, как я презирал одного важного человека, который, сидя в своем кабинете, галочками отмечал в номенклатурном каталоге то, что хочет купить. А я рыскал по магазинам и голодными глазами ухватывал хорошие книжки на высоченных полках «Пушкинской лавки» на Кузнецком Мосту. Однажды — мне было лет четырнадцать — я взял эту лавку измором, заходя в нее каждые четверть часа и спрашивая, не появилась ли «История военного искусства» Ганса Дельбрюка, который так прекрасно анализировал построение фаланги Александра Македонского, что я был от него без ума. И вот на пятый мой заход взрослые люди, делавшие там хорошие деньги на книгах, странно посмотрели на меня, спросили, возьму ли я Дельбрюка без одного тома, и вынесли из закромов желанное, перевязанное бечевкой. А я так и думал, что у них там, за дверью, в которую они иногда уходили, в их пещере Сезама, есть всё! В другой раз я купил на черном рынке там же, на Кузнецком, «Один день Ивана Денисовича», изданный в шестидесятые, было холодно, и я зашел в забегаловку погреться. Тут ко мне, мгновенно выделившись из толпы, пристроился парень в курточке и шапочке, который негромко представился оперативником и предложил сдать того, кто продал мне книгу. Я ощутил неприятный холодок в груди и сказал, что ничего не покупал.
    У меня много таких историй, почти про каждую книгу в моей библиотеке я могу рассказать, как она ко мне попала, где и как я ее купил или достал и в какие моменты жизни читал. Я не могу представить, что я продам хоть одну из них, это означало бы продать часть самого себя. Томики Толстого в таких приятных на касание матерчатых обложках дореволюционного издания Саблина открыли мне глаза на жизнь. Синяя книжка стихов Мандельштама из Библиотеки поэта была таким счастьем. Два черных тома Хемингуэя, купленные моим отцом, перешли ко мне, и сейчас я, не открывая их, помню начертания заголовков и твердый шрифт этой прозы. Да, я не продам их, но это не значит, что я не понимаю тех людей, которые продают на развалах книги по дешевке или отдают их в книгообмене. Я их понимаю.
    Я их понимаю, потому что невозможно жить понятиями прошлого и ушедшей любовью. Квартиры стали выглядеть по-другому. Никто больше не покупает ковров на пол и стены. Никто больше не обставляет квартиру книжными шкафами. «Икея» уже изъяла из своей коллекции домашней мебели книжные полки, они не нужны людям. Книги собирают пыль. Книги стоят мертвым грузом. Книги незачем иметь, их можно брать в Сети по желанию и необходимости и потом стирать одним кликом, освобождая место для новых.
    Раньше в интеллигентном доме непременно была библиотека. «O, у них дома такая библиотека!» — звучало высокой похвалой. «У него дома ни одной книги нет!» — звучало приговором. А теперь и не узнаешь, есть в доме книги или нет. Раньше для тысячи томов нужны были полки во всю стену, а теперь их спокойно вмещает в себя цифровой ридер.
    Остается привычка держать книгу в руках и листать страницы, но эта привычка уйдет так же, как уже ушла привычка писать на листе бумаги от руки или перепечатывать рукописи, оглушительно гремя клавишами пишущей машинки. Мир пакуется в цифру, как в чемоданчик, и как удобно в самолете, на высоте десяти километров, поднять обложку невесомого планшета и, скользя пальцем, выбирать одну из закачанных туда многих книг.
    Когда-то я поперся через весь город за полным собранием сочинений Герцена. Я нашел его по объявлению. В тесной квартирке две женщины, мать и дочь, поили меня чаем и расспрашивали о том, кто я, что я. Им приятно было отдать Александра Ивановича Герцена в хорошие руки. Он и сейчас со мной.
    В другой раз, черным стылым вечером, я нырнул в плохо освещенный подъезд, там куда-то вбок, там с приступки шагнул в дверь квартиры — да, и по сей день есть в Москве странные места — дверь квартиры открывалась прямо в комнату, и в ней было тепло, много света и книг, и молодой человек с высоким сладким голосом, который сразу же дал мне то, за чем я пришел: биографию Лунина пера Эйдельмана. У книги была печать библиотеки, но мне это было все равно. Я не собирался ее перепродавать никогда и ни за что. И несломленный гусар Лунин, короткостриженый, с волнистыми усами и чуть приподнятой бровью, сегодня вечером со значением смотрит на меня с обложки.
    Мир перестал быть книгоцентричным. Вселенная Гутенберга умирает. Технически книгопечатание остается в арсенале человечества, но книга из вместилища мудрости и жизни, из магического предмета, владение которым возвышает человека, превращается просто в вещь в ряду других вещей. На наших глазах гигантский поток книг покидает квартиры и утекает на бесплатные полки книгообмена и на огромные виртуальные развалы. Это исход.
    Люди, собиравшие большие, иногда даже огромные домашние библиотеки, уходят, а библиотеки их остаются. Они стоят в молчании, оставленные хозяином сотни томов, стоят на чешских полках со стеклом, которые когда-то тоже приходилось доставать, и ждут своей неизбежной судьбы. Стоят, прижавшись друг к другу, десять серых томов Достоевского, и зеленый Чехов, и голубенький Бунин, и выцветший синий Декамерон, и красный Роллан, и коричневый Бальзак, и голубоватые тома Жюль Верна, которым так хорошо зачитываться далеко за полночь. Все они осиротели и будут изгнаны".

    Алексей Поликовский

    Источник.
     

Поделиться этой страницей